Отражение. Опасность близко  - С. К. Ренсом

– Абсолютно. Она получила то, что ей было нужно. И теперь ушла. – Я старалась что было сил, но не смогла удержать единственную слезу, которая просочилась сквозь мои ресницы и тяжело упала на руку. Джош крепко обнял меня.

– Ну а теперь пойдем спать. Я разбужу тебя рано утром, и мы решим, еду я куда или нет.

– Только посмей! – громко фыркнула я. – Не хочу подниматься ни свет ни заря. Если я останусь одна и мне немного повезет, я просплю почти весь день. – И я улыбнулась ему так непринужденно, как только смогла.

Утром Джош пришел проверить, как я там, и я посомневалась, а не притвориться ли мне спящей, но это только обеспокоило бы его. После того как я снова заверила брата, что вполне могу справиться без него, он уехал, отягощенный рюкзаком и палаткой, хотя я готова была поспорить, что спать он будет в машине. Услышав, как по гравийной дорожке зашуршали шины, я осторожно легла на спину и стала изучать потолок. Я провела еще одну плохую ночь, не справившись с тем, чтобы превратить ноющую слабость в крепкий сон. Лежать в кровати было делом привлекательным – была надежда, что я рано или поздно засну, но этой надежды оказалось мало. Я попыталась подумать о чем-нибудь другом – не о том, как мне плохо без Кэллума, – но моя комната хранила слишком много воспоминаний. Потерпев поражение, я выбралась из кровати и потопала в душ.

Когда я спускалась по лестнице, к боли в сердце присоединилось чувство пустоты, и я поняла, что голодна. Я не могла вспомнить, когда ела в последний раз, и потому решила не перебарщивать. Бросив ломтик хлеба в тостер, я на какую-то минуту заскучала по родителям: обычно по субботам утром по дому разносился волшебный аромат свежеиспеченного хлеба. Без родителей и хлебопечки дело обстояло иначе.

Джош оставил мне внушительных размеров старый телефон и записку.

Привет, вчера вечером я попробовал починить твой телефон, но все зря. Даже СИМ-карта, похоже, сдохла – надеюсь, у тебя есть дубликаты твоих контактов! А это старье тем не менее работает и заряжен. Он немного примитивный и далеко не модный, но все же лучше, чем ничего. Дай подругам свой номер. Я оставил тебе свой. Постарайся больше не попадать в неприятности.

Дж.

Для старшего брата он совсем не плох, подумала я, кладя записку на стол и прогоняя с глаз непрошеные слезы, но они сами быстро испарились, стоило мне взять в руки телефон. Это был практически антиквариат, и выглядела трубка так, словно осталась бы целой и невредимой, даже если бы ее переехал автобус.

Тост выскочил из тостера – я вздрогнула. Вкус у хлеба был как у картона, но я упорно грызла его в надежде, что это компенсирует мою боль. Так я и сидела: смотрела в сад, стараясь ни о чем не думать, и жевала картон, но воспоминания набрасывались на меня со всех сторон. Я добралась до самого первого раза, когда встретила Кэллума – я стояла тогда под куполом собора Святого Павла. Он был страшно удивлен тем, что я могу его видеть; и когда я об этом подумала, уголки моих губ поползли вверх. Они были странными, законы физики мира дерджей, средоточием которого была верхушка купола.

Купол. Мой невыспавшийся мозг какое-то мгновение пытался что-то сообразить; и это наверняка было важно.

Странные вещи происходили на верхушке купола; прежде, когда у меня был амулет, я могла дотрагиваться до Кэллума, видеть, слышать его, если мы оба были на Золотой галерее. Так было потому, что Кэллум, возвращая мои воспоминания, передал мне еще и парочку дополнительных способностей. А что, если я их не утратила? Что, если Кэллум ждет от меня, чтобы я воспользовалась ими и встретилась с ним на верхушке собора?

Я вдруг поняла, что сижу с раскрытым ртом, забыв о тосте. Я выбросила его и встала, чтобы идти, а затем снова поспешно села, потому что комната начала вращаться. Я зажала голову между колен и досчитала до десяти, мысленно ругая себя: я должна есть для того, чтобы сахар у меня в крови был в норме, иначе я никогда не преодолею пятьсот или около того ступенек к куполу собора Святого Павла. Но усталость как рукой сняло, она улетучилась, словно рассеялся туман на ветру, и боль отпустила меня. Я придумала план.